maxilla_k (maxilla_k) wrote,
maxilla_k
maxilla_k

Categories:

Художник на букву Г.

Герман Виноградов - один из тех людей, которые всегда найдут, чем вас удивить. Герман Виноградов - художник, исполнитель перфомансов разной степени сумасшествия, поэт и музыкант. А еще в свое время Герман Виноградов увлекался анаграммами. Как и все, что делает Герман, анаграммы у него выходили, что называется, на грани. Например, такие:


В эту субботу мы сидели в его квартире на Курской. Он рассказывал о предстоящем концерте в клубе "Дом" 19 января (начало в 20.00), где вместе с ним традиционно будет играть Алексей, брат Петра Мамонова, а кроме того, замечательный нойз-музыкант Леша Борисов, известный по группам НОЧНОЙ ПРОСПЕКТ, ВОЛГА и др. Кроме всего прочего, Герман обещает показать свои сумасшедшие перфомансы.

Герман рисует по холсту паяльной лампой или кошкой, а потом, в зависимости от того, какие следы оставит огонь или лапы домашнего животного дописывает картину. Контрацептуализм, короче. Однако, не могу не признаться, две картины, которые он написал прямо у нас на глазах, мне очень понравились. Этакий "шамангардизм", как написано на двери в его гостинную. Я писал здесь ранее про его перфоманс "Бикапония Небесного Леса": http://maxilla-k.livejournal.com/35254.html Тем не менее, когда я прочитал уморительное описание одного из его ранних перфомансов, я решил тоже поместить его сюда под кат (Warning: под катом много мата):

Борец с хаосом "Как я познакомился с андерграундом".

Заниматься нефтью – это хуйня, подумал я , когда по окончании института меня распределили в Миннефтехим, как распиздяя и троечника. Потому что нефть и нефтепереработка была уделом неудачников и ботаников типа Абрамовича, Ходорковского и прочих засранцев. О чем можно говорить, когда бочка нефти стоила восемь баксов.
Может это было и к лучшему, что такие мысли пришли мне в голову в те перестроечные времена, когда еще был СССР, водка и сигареты по талонам, и демократия, бля, пускала свои смелые ростки во всех сферах нашей уебанской жизни. Да и вышеназванных личностей тогда никто не знал. А то, зная себя, покоился бы сейчас под охуительно красивой мраморной плитой на престижном кладбище, а спизженные бабки так и лежали бы мертвым грузом на анонимном счете в банке страны с льготным налогообложением для нерезидентов.
Ну вощем послал я нахуй это распределение и начал раздумывать нелегкую думу – типа куда податься. Нужно сказать, что уже тогда я приобщился к миру искусства - мы с моим научным руководителем по экономике организовали кооператив по продаже за рубеж пианин и роялей. У нас был охуенный бизнес-план(экономисты все-таки), основанный на углубленных маркетинговых исследованиях западного рынка. В результате исследований мы решили, что Запад страдает от нехватки некачественных музыкальных инструментов, недостаток которых мы и решили восполнить. Правда ни одного рояля и даже сраного пианина мы так и не продали, потому что они почему то исчезли из магазинов вместе с едой. Видно народ за неимением пищи телесной решил заменить её пищей духовной - ну там Баха по вечерам хуячить или Моцарта. Одним словом, бизнес накрылся, культурная диверсия не удалась, но вопрос о хлебе насущном с повестки дня никто не снимал. Мой подельник, не стал настаивать на моем участии в проекте и предложил мне продолжить карьеру в кинематографе - стать директором только что созданной его корешем маленькой киностудии, московском филиале известного питерского объединения. Оценив зарплату и количество нала, который будет проходить через мои руки, я с радостью согласился.
Снимали мы документальные фильмы про музыку, концерты и прочую хуйню. Консерватория стала моим вторым домом и, при звуках скрипки меня уже начинало трясти. Зато я познакомился и побухал со многими известными музыкантами и даже один раз столкнулся нос к носу с в жопу пьяным Ельциным, когда он, видимо следуя моему примеру, решил приобщиться к высокому и вечному и приперся на концерт в консерву. Я обрадовался и успел сказать ему: - Здрасьте! Он так посмотрел на меня, открыл уже рот, чтобы послать меня нахуй, но за него это сделал охранник и еще больно толкнул меня, сука. За что был дружески похлопан Борей по плечу. Пиздить меня не стали – очаг культуры все таки. Так я, ко всему прочему, познакомился и с большой политикой. Но это все, так сказать, хуйня, предыстория.
Как то вызывает меня шеф и говорит:
- Слушай, БиБиСи тут на нас вывалилось. Хотят чтобы мы фильм сняли про русскую альтернативную музыку. Они наметили тут, кого они хотят видеть, – и протягивает мне список.
- Ну что ж, пачетаем, - говорю я и начинаю водить по списку пальцем и шевелить губами.
В списке оказалось всего три пункта, так что осилил я его всего за три минуты. Из известных мне людей там оказался только Сергей Курехин, а остальных – Московское инструментальное трио и Германа Виноградова я нихуя не знал.
Курехин, когда мы его снимали, произвел на меня большое впечатление и как человек и как музыкант. Шефа его музыка, видимо, тоже сильно впечатлила, потому что после его выступления он сильно нажрался, потом неправильно похмелился, ну а дальше неделю просто пил круглосуточно. Так что всю оставшуюся киноэпопею мне пришлось расхлебывать самому.
Московское инструментальное трио оказалось просто тремя обычными ебланами, исполняющими какую-то какофонию и не заслуживающими упоминания в истории, но зато Герман Виноградов, широко известный в кругах дебилов, оказался таким мегафееричным мудаком, что мне даже захотелось о нем поведать, что, собственно, и делаю.
Приперлись мы к нему домой, потому что у него там типа студия и все такое. Я ребят с аппаратурой оставил внизу, а сам поднялся, чтобы проверить туда ли приехали, трезв ли клиент и есть ли ток в розетке. Нашел нужную квартиру, звоню. В квартире какие-то вопли, шум, потом дверь распахивается и на пороге стоит бритый налысо долбоёб в белой ночной рубашке до колен, босой и с топором в руке.
- Зрасьте, - мямлю я, слегка охуевший. – Мне бы Германа. Этот хуй оценивающе посмотрел на меня, сделал приглашающий жест топором и говорит: - Заходи, это я.
- Ну ево в пизду,-думаю. Че то неохота мне участвовать в перфомансе «Расчлененка», чтобы потом мной на Курском вокзале в виде чебуреков торговали. А сам говорю: - Я щ-щас, только за свиде…, тьфу бля, за съемочной группой сбегаю. А в голове мысли, что нельзя маньякам страх показывать, а то распалится сейчас такой и прямо на лестничной площадке меня начнет освежевывать.
Сбежал я вниз, там уже и Лео Фейгин подъехал, который на БиБиСи джазовые программы вел. Я сказал, что все заебись, нас ждут и предусмотрительно пропустил этого Фейгина вперед – типа гость из самой Англии, пусть его убивают первым.
Когда мы зашли в квартиру я охуел второй раз, потому что там пиздец как воняло кошачим ссаньем, шныряли под ногами эти маленькие черти, чьим ссанем воняло, в коридоре валялись вентиляционные короба, какие-то трубы, железяки и прочий хлам. С облегчением я увидел, что топор стоит аккуратно прислоненный к стенке. В довершение ко всему квартира оказалась коммунальной, потому что из двери в коридоре высунулся какой-то алкаш и тут же спрятался обратно. Но хуй в хламиде успел его его нам представить. Кроме Германа, котят и алкаша-соседа, в квартире оказалась еще пелотка по имени Бикапо – подруга Германа, по виду конченное уебище наркоманского типа.
Я тут же зацепился свитером за усики разбитой лампочки, торчащей из старого ботинка, который, в свою очередь, был вставлен в прорезанную в двери дырку. Герман бережно освободил лампочку и попросил меня быть поаккуратнее, потому что это мол произведение искусства. Я восторженно поцокал языком и тут же, решив присесть, чтобы ничего не поломать, скинул на пол со стула другое его произведение – кучу серпантина, увенчанную старым тапком. Герман ахнул и бережно восстановил конструкцию. Бля, мудак. Он бы лучше кучу гавна на стул наложил – с точки зрения искусства равноценно, но зато никто не тронет. Герман совсем расстроился и пошел в комнату пиздеть с этим ебаным Фейгиным о тенденциях в андерграунде, а я решил осмотреться в квартире.
Квартира оказалась по виду реальным бомжатником – засранной, вонючей и темной. В общем типичная обитель гения. По ошибке ткнувшись в дверь соседа-алкаша, услышал из-за двери: - Пошел нахуй, денег давай!!! Я так слегка призадумался над услышанным и пропиздил на кухню, где из состояния задумчивости меня вывел удар по башке. Я испугался пиздец как. Оказалось это я сам пизданулся о кусок рельса, который был подвешен к потолку прямо возле входа. Когда я окинул затуманенным взором кухню, то сразу понял, что попал в самое логово этого монстра неформальной музыки. Если б мою рожу снять в тот момент и вставить крупным планом в эпизод в «Чужом», когда чувак отстреливался от маленьких прыгучих уебков, а потом у него патроны кончились и он увидел, что вокруг него раскрывается хуева тыща ихних коконов, то «Оскара» за лучшую роль второго плана я бы получил как делать нехуй. Кухня была увешана невьебенным количеством рельсов, ломов, карданных валов, водопроводных труб и еще какими-то непонятными железками. Тут и там торчали микрофоны, подсоединенные к колонкам. Я понял, что алкоголизм соседа – это просто способ уйти от страшной действительности в которой рождается Музыка. Я бы на его месте уже давно тяжелые наркотики стал бы принимать или повесился нахуй.
Тем временем интервью было закончено и Герман объявил, что сейчас мы услышим охуительную композицию. Он подвесил наклонно пару вентиляционных коробов, запалил паяльную лампу, отловил штук пять котят и посадил их в коробку. В руках у него и его пилотки появились сломанные пустотелые ножки от стульев с раструбами из блестящей бумаги(эстеты, бля). Мы включили камеры и приготовились.
- Ван, ту, фри, фо… - пробормотал Герман.
Тут раздался такой душераздирающий вопль, что мы аж чуть не обосрались всем скопом. Это вступила Бикапо.
- Ту-ту-ту, ту-ду-ту-ду-ту, - начали они вместе хуячить в ножки от стульев. Причем эту музыкальную тему они нагло спиздили из «Необыкновенного концерта» Образцова. Бикапо снова заорала. Герман схватил котенка и хуйнул его в вентиляционный короб.
- Ш-ш-ш-ш, - сделал котенок, скользя когтями по оцинковке.
- Уау-Уау-Уау… – Герман, вдогонку котенку, сунул в короб паяльную лампу. Котенок выпал из короба, обоссался и убежал. Он думал, что его партия закончилась. Хуй там. Остальные его собратья орали в коробке. Бикапо тоже орала. Уже непрерывно. Драйв охуенный. –Ту-ду-ду, ту-ду-ду-ту. А-а-а-а-а!!! В этот момент Герман схватися за топор. У меня в голове сразу родился финальный кадр – всё в кровище, куча трупов с раскроенными черепами, посередине стоит Герман с топором, потом наклоняется к камере и крупным планом его безумные глаза, вопль Бикапо и титры - «специально для БиБиСи». Но Герман просто метнулся на кухню и начал молотить топором по всей этой висящей хуйне. Грохот поднялся хуже чем в кузнечном цеху. Из кухни Герман выскочил уже со здоровой водопроводной трубой и начал дудеть в нее. Снова коты, лампа, Бикапо, вопли. Потом Герман начал бить в короб как в бубен, бросая туда мечущихся в панике котят. Бикапо уже заебалась орать и просто сипела, коты обоссали все что можно, Герман, весь потный от вдохновения и от паяльной лампы, то прыгал вокруг, то убегал на кухню, чтобы там развернуться,и бил уже трубой. В довершение высунулся сосед и стал орать матом, но после замаха топором быстро спрятался. Наконец они все заебались и композиция закончилась.
- Ну как? – спросил, тяжело дыша, Герман у Фейгина.
Лео только тряс башкой от полученных децибел и нихуя не говорил. Герман обратил свой пылающий взор ко мне.
- Это был пиздец. Мне очень понравилось, - вспомнил я о топоре.
Герман очень обрадовался и зашептал мне горячечно.
- Щас я еще одну композицию исполню.
- Какую? – совсем уже охуел я.
- Берите камеру и идите в ванную. Мы с Бикапо будем дудеть в трубки, она одновременно будет раздеваться и, в кульминации, я буду опалять паяльной лампой волосы у нее на лобке, а она будет орать.
Тут я подумал, что соседи уже вызвали ментов. И если они нас застанут за съемкой кульминации, когда ванная будет наполнена дымом от небритой пилотки Бикапо и ее воплями, то все мы дружно поедем снимать заготовку дров в Сибири. Причем я буду в главной роли, как организатор и вдохновитель. И хуй докажешь, что это андерграунд, а не трешовая порнуха.
- Герман, понимаешь какая фигня – у нас пленка кончилась, - спиздел я.
Морда у Германа вытянулась.
- Ну завтра приезжайте.
- Завтра мы снимаем большой симфонический оркестр Гостелерадио. Для Энимал Планет, - говорю я. – Поэтому извини, ничего не получится.
- Господин Фейгин, - это я уже к еблану с БиБиСи. – Вы удовлетворены отснятым материалом?
-Д-да. Удовлетворен, - а у самого ебало охуевшее и глаза чуть ли не плавают, как после землетрясения в голове.
- Ну, тогда всем спасибо, съемка окончена, - это я уже всем, типа как настоящий режиссер.
А сам к ребятам из группы подхожу и рассказываю свои предположения про ментов. Бля, в этот раз мы собрались в рекордные сроки и через пять минут уже были на улице.
А через семь приехали менты и бодрым шагом, привычно направились в подъезд Германа.
И вот после этого случая я думаю – ну его нахуй этот андерграунд. Лучше Шнитке с Губайдуллиной буду слушать. Там хоть не убьют в запале. И не посадят. Правда крыша может поехать, но это уже мелочи.

P.S. Исходный текст взят мною отсюда: http://jutsy-lee.livejournal.com/93809.html , но автором текста является некий sex is violent, чьих следов я не нашел. Впрочем, не очень-то и искал.
Tags: Герман Виноградов, автографы, кино, менты, музыка, неформат, политика, посты 1 - 300, современное искусство, художники
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments